Печатать книгуПечатать книгу

Лучшие эссе Олимпиады 2009-2010

Библиотека олимпиады

Сайт: Дистанционная олимпиада по иудаике
Курс: Дистанционная олимпиада по иудаике
Книга: Лучшие эссе Олимпиады 2009-2010
Напечатано::
Дата: Понедельник, 23 Апрель 2018, 18:26

Оглавление

1 Этнография. Даниэл Блиндер

Этнография. Даниэл Блиндер

В этом эссе, я хочу перечислить этнографические и фольклорные элементы присутствующие в рассказе Шолом-Алейхема «У царя Артаксеркса»

Стоит заметить, что у еврейского этноса есть несколько видов обычаев, выделяющих его среди других народов. Есть обычаи восходящие к нашим праотцам, к временам дарования Торы. В этой истории, например, такими обычаями являются обычаи праздника Пурим - пуримшпиль, театральное представление пересказывающие историю Пурима, трапеза и застольные песни. Как пишет Шолом-Алейхем «И они тотчас выстроились в два ряда. Царь Артаксеркс воссел на золотой стул. Мемухон(советник царя в «Мегилат Эстер»), стоя на одной ноге запел:

Я - Мемухон из царских гонцов,
Совсем молодой господин безбородый.
На одной ноге перед вами стою
И сладким голосом песню пою.<... > »

Второй тип обычаев - обычаи, характерные только для ашкеназов или только для сефардов. Ашкеназы - субэтническая группа евреев, потомки всех европейских евреев , кроме выходцев из Испании, южной Франции, Турции и (частично) Италии, а точнее Сефардов. Термин происходит от еврейского названия средневековой Германии, месту расселения потомков Ашкеназа , внука яфета, сына Ноаха. Ныне составляют большую часть евреев Европы и Америки , около половины евреев Израиля . Исторически основным разговорным языком ашкеназских евреев служил идиш ; один из диалектов старонемецкого языка, сейчас большинство пользуется языком стран проживания. Отличительными обычаями ашкеназов являються определенные блюда, подаваемые на стол в праздники, обычай называть детей именами умерших дедушек и бабушек. Цитата из рассказа «На столе перед ним (реб Меиром) огромный, чудовищных размеров праздничный пирог с маковой начинкой, позолоченный шафраном и утыканный изюминками.», «Перед бабушкой большущее блюдо с горячей, вкусно пахнущей, здорово наперченной рыбой, приправленной лукой, сахаром, изюмом и разными пряностями.», «Так как, по установленному обычаю, все дяди и все тетки давали имена своим детям в память одних и тех же покойных дедушек и бабушек, дядей и теток, то в каждой семье мальчики и девочки носят одни и те же имена.» Например, меня зовут так же как звали моего прадедушку, а когда у нашего раввина умер отец, то он и все его братья назвали следущего ребенка Шолом Дов-Бер. Так появилось сразу пять Шолом Дов-Беров.

Еще одна деталь - то, что когда комедианты рассказывали историю Пурима, они ее немного перевирали, так как были людми необразованными. Или, например, в истории с Иосифом рассказываеться что его братья бросили в темный колодец. В представлении же, Иосифа бросали «в яму львиную». На самом деле же, в львиную яму бросали не Иосифа, а Даниэля.

Фольклорными элемнтами являються, к примеру. Стихи сочиняемые труппой Артаксеркса. Песня «Те или иные - мы», отражает стойкость бедняков перед невзгодами, подкрепляемая верой в Б-га, которую подчеркивает песня «Надо знать как гулять». Эта песня, кстати до сих пор исполняеться в некоторых обшинах Хабада. «Величальная» Мемухон показывает нам классовою борьбу между бедняками и богачами в то время.

В заключение хочу сказать что Шолом-Алейхем внес большой вклад в сохранение евреев, как единой нации. Он сумел остаться издаваемым даже в Советском Союзе и доносил до советских евреев обычаи их праотцев. Он был одним из тех, кого мы можем поблагодарить за точто наша нация все еще существует.

 

2 История. Семен Ромашов

История. Семен Ромашов

Правление царя Соломона


В первых одиннадцати главах Третьей Книги царств повествуется о времени правления царя Соломона. Традиционно принято считать Соломона мудрейшим из всех живших когда-либо на Земле, ибо говорится: «Он был мудрее всех людей, мудрее и Ефана Езрахитянина, и Емана, и Халкола, и Дарды, сыновей Махола, и имя его было в славе у всех окрестных народов» (3 Цар. 3, 31). Мудрость - ключевое слово, мудростью было отмечено его правление, благодаря мудрости Соломон был прославлен величайшим из царей, но эту мудрость даровал ему Господь по просьбе Соломона для управления народом:

« и ныне, Господи Боже мой, Ты поставил раба Твоего царем вместо Давида, отца моего; но я отрок малый, не знаю ни моего выхода, ни входа;

и раб Твой - среди народа Твоего, который избрал Ты, народа столь многочисленного, что по множеству его нельзя ни исчислить его, ни обозреть;

даруй же рабу Твоему сердце разумное, чтобы судить народ Твой и различать, что добро и что зло; ибо кто может управлять этим многочисленным народом Твоим?» (3 Цар., 3, 7-9).

В первых одиннадцати главах Третьей Книги царств и повествуется о том, кто и как смог управлять «этим многочисленным народом», пользуясь дарованной ему мудростью.

«И сел Соломон на престоле Давида, отца своего, и царствование его было очень твердо,» - так говорится в Третьей Книге царств (3 Цар., 2, 12). Это было ещё до того, как Господь Бог вознаградил Соломона мудростью. Соломон как царь не мог осквернить царство своё и народ свой, и как сын своего отца - не мог уронить чести царя Давида. Отсюда и ещё из любви к Богу он жаждет справедливо и мудро править своей страной. Он чувствует ответственность за свой народ перед Богом, потому что это народ Божий. Мудрость правления Соломона заключалась, в первую очередь, в сохранении мира внутреннего и внешнего в государстве. Он состоял в мире с царями, живущими у границ, в отличие от отца своего Давида. Укреплению государства способствовал и брак его с дочерью фараона, так как очевидно, что после брака между членами двух великих держав впредь войны между ними не будет. Таким образом, Соломон, укрепив свое государство на международной арене, как сейчас принято выражаться, обеспечил внутреннее спокойное и успешное развитие государства: народ Израилев за время правления его жил в мире, «каждый под виноградником своим».

Однако своё правление Соломон начал немирно, а с «выплаты долгов» отца своего Давида - с мести. Он не мог не выполнить предсмертную просьбу отца и оставить безнаказанными людей, нанесших оскорбление царю Давиду: Иоава, сына Саруин, умертвившего двух вождей и пролившего кровь бранную во время мира, и Семея, сына Геры Вениамитянина, злословившего Давида. Несомненно, Соломон как царь тем самым закрепился на троне. Но мне кажется неправильным то, что с крови началось его правление. Вся эта история смутно напоминает трагедию Шекспира. Но я совсем не понимаю, зачем ему понадобилось убивать своего брата. Соломон пообещал Адонии, что если тот будет честен с Соломоном, то тот не тронет его. Когда Адония пришёл ко двору царя просить руки девушки, бывшей при царе Давиде, Соломон почем у-то вознегодовал и повелел умертвить брата своего. Может быть, это объясняется тем, что к тому времени Бог ещё не вознаградил Соломона мудростью?

Из прочитанного в первых одиннадцати главах Третьей Книги царств можно увидеть, что царь Соломон провёл большую часть своего правления в строительстве дома своего и Храма Господня. В этом также заключалась его забота о народе и служение Богу. Установив повинность для строительства Храма в тридцать тысяч человек, он пытался максимально облегчить ее людям: «И посылал их на Ливан, по десяти тысяч на месяц, попеременно; месяц они были на Ливане, а два месяца в доме своем» (3 Цар. 5, 14). Этот поступок говорит о Соломоне как правителе достойном и проявляющем заботу о своем народе.

Характерной чертой Соломона-царя было то, что он чувствовал себя всем обязанным Богу и одновременно полновластным господином над народом своим. И просил он не столько для себя, сколько для народа своего. Как, например, построив Храм Господень, он пред Богом просил за народ свой, за мир в земле своей, за правосудие в народе:

« Когда кто согрешит против ближнего своего, и потребует от него клятвы, чтобы он поклялся, и для клятвы придут пред жертвенник Твой в храм сей,

тогда Ты услышь с неба и произведи суд над рабами Твоими, обвини виновного, возложив поступок его на голову его, и оправдай правого, воздав ему по правде его.

Когда народ Твой Израиль будет поражен неприятелем за то, что согрешил пред Тобою, и когда они обратятся к Тебе, и исповедают имя Твое, и будут просить и умолять Тебя в сем храме, тогда Ты услышь с неба и прости грех народа Твоего Израиля, и возврати их в землю, которую Ты дал отцам их. Когда заключится небо и не будет дождя за то, что они согрешат пред Тобою, и когда помолятся на месте сем и исповедают имя Твое и обратятся от греха своего, ибо Ты смирил их, тогда услышь с неба и прости грех рабов Твоих и народа Твоего Израиля, указав им добрый путь, по которому идти, и пошли дождь на землю Твою, которую Ты дал народу Твоему в наследие» (3 Цар. 8, 31-36). И хочется предположить, что если бы сам Соломон не отступился от Господа в старости своей, то по молитве его Бог бы простил народу Израилеву. На протяжении своей жизни, как повествуется в Третьей Книге царств, Соломон был мудр и справедлив, благочестив и любил свой народ. Этими качествами, собственно говоря, и отличавшими его от других правителей и являвшимися причиной любви к нему народа, он был обязан Богу. И мирное правление, благоденствие, мудрость - все было от Бога. И если задуматься, то единственным поступком, который он совершил полностью сам, была его измена Богу. Соломон оказался слабее духом, чем отец его Давид, хоть и падший, но раскаявшийся. Падением духа Соломонова оказалось его предпочтение жён своих Богу своему: «Во время старости Соломона жены его склонили сердце его к иным богам, и сердце его не было вполне предано Господу Богу своему, как сердце Давида, отца его» (3 Цар. 11, 4). Может быть, и во время молодости ему было подобное искушение, но об этом не упомянуто в Третьей Книге царств, так как Соломон не придавал этому значения, ибо сердце его принадлежало Богу. Но, состарившись, и имея не одну иноверную жену, дух его сломился. А может быть, он просто возгордился.

« И разгневался Господь на Соломона за то, что он уклонил сердце свое от Господа Бога Израилева, Который два раза являлся ему

и заповедал ему, чтобы он не следовал иным богам; но он не исполнил того, что заповедал ему Господь [Бог].

И сказал Господь Соломону: за то, что так у тебя делается, и ты не сохранил завета Моего и уставов Моих, которые Я заповедал тебе, Я отторгну от тебя царство и отдам его рабу твоему...» (3 Цар. 11, 9-11).

Соломон не соблюл заветы Бога и только ради отца Бог не лишил его своей милости. Таким образом, эти одиннадцать глав Третьей Книги царств повествуют о том, как с Господа все началось, и Господом закончилось. Бог, дав царство Давиду и сыну его Соломону и за их любовь к Нему даровав мир народу Израилеву, в результате отступничества Соломона наказал весь народ. Соломон был мудр и достоин уважения, но очень жаль, что Соломон не прошел свой трудный путь до конца в любви и верности Богу, как отец его Давид.

3 Литература. Валерия Дьякова

Литература. Валерия Дьякова

"Жизнь и судьба" - один из важнейших русских романов двадцатого века. Взгляды Гроссмана на сталинское время, на то, как близки друг к другу фашизм и коммунизм в их античеловечности, удивляют своей современностью.

Если бы я ставила спектакль по роману В. Гроссмана «Жизнь и судьба», то я представляю его так:

Акт -1.

«Мать и сын».

На сцене темно, прожектор освещает мужчину, это - Штрум Виктор Павлович ( ученый - физик-ядерщик ), в руках у него письмо.

Голос из-за кулис: посвящение: «Моей матери Екатерине Савельевне Гроссман».

Прожектор освещает в другом конце сцены фигуру женщины, это - Анна Семеновна Штрум (врач, советская интеллигентка, гибнущая за свою еврейскую кровь). Говорит мать:

«Витя, я уверена, мое письмо дойдет до тебя, хотя я за линией фронта и за колючей проволокой еврейского гетто. Твой ответ я никогда не получу, меня не будет. Я хочу, чтобы ты знал о моих последних днях, с этой мыслью мне легче уйти из жизни.

Людей, Витя, трудно понять по-настоящему... Седьмого июля немцы ворвались в город. В городском саду радио передавало последние известия, я шла из поликлиники после приема больных и остановилась послушать, дикторша читала по-украински статью о боях. Я услышала отдаленную стрельбу, потом через сад побежали люди, я пошла к дому и все удивлялась, как это пропустила сигнал воздушной тревоги. И вдруг я увидела танк, и кто-то крикнул: "Немцы прорвались!"

Освещается сцена. На сцене соседки делят имущество со словами: « Слава богу, жидам конец».

Проходят немцы с криками: « Juden Kaputt !»

Голос из-за кулис: « Внимание! Внимание! Всем жидам предлагается переселиться в район Старого города не позднее шести часов вечера 15 июля 1941 года. Не переселившимся -- расстрел».

Мать: Ну вот, Витенька, собралась и я. Взяла я с собой подушку, немного белья, чашечку, которую ты мне когда-то подарил, ложку, нож, две тарелки. Много ли человеку нужно? Взяла несколько инструментов медицинских. Взяла твои письма, фотографии покойной мамы и дяди Давида, и ту, где ты с папой снят, томик Пушкина, "Lettres de mon moulin", томик Мопассана, где "Une vie", словарик, взяла Чехова, где "Скучная история" и "Архиерей", -- вот и, оказалось, заполнила всю свою корзинку. (Подошел Щукин, и помог нести вещи).

Две толпы, евреи в пальто, шапках, женщины в теплых платках все с узлами, а вторая толпа на тротуаре одета по-летнему. Толпа с авоськами направляется в гетто.

Темная сцена, освещена фигура матери.

Мать; Знаешь, Витенька, что я испытала, попав за проволоку? Я думала, что почувствую ужас. Но, представь, в этом загоне для скота мне стало легче на душе. Не думай, не потому, что у меня рабская душа. Нет. Нет. Вокруг меня были люди одной судьбы, и в гетто я не должна, как лошадь, ходить по мостовой, и нет взоров злобы, и знакомые люди смотрят мне в глаза и не избегают со мной встречи. В этом загоне все носят печать, поставленную на нас фашистами, и поэтому здесь не так жжет мою душу эта печать. Здесь я себя почувствовала не бесправным скотом, а несчастным человеком. От этого мне стало легче».

Сцены в гетто: семья Шперлингов, уроки французского с Юрой, лечение больных, стирка, свадьба.

Мать: Но я хочу тебе сказать и о другом. Я никогда не чувствовала себя еврейкой, с детских лет я росла в среде русских подруг, я любила больше всех поэтов Пушкина, Некрасова, и пьеса, на которой я плакала вместе со всем зрительным залом, съездом русских земских врачей, была "Дядя Ваня" со Станиславским. А когда-то, Витенька, когда я была четырнадцатилетней девочкой, наша семья собралась эмигрировать в Южную Америку. И я сказала папе: "Не поеду никуда из России, лучше утоплюсь". И не уехала.

А вот в эти ужасные дни мое сердце наполнилось материнской нежностью к еврейскому народу. Раньше я не знала этой любви. Она напоминает мне мою любовь к тебе, дорогой сынок.

Ночь в гетто -- особое время, Витя. Знаешь, друг мой, я всегда приучала тебя говорить мне правду, сын должен всегда говорить матери правду. Но и мать должна говорить сыну правду. Не думай, Витенька, что твоя мама сильный человек. Я -- слабая. Я боюсь боли и трушу, садясь в зубоврачебное кресло. В детстве я боялась грома, боялась темноты. Старухой я боялась болезней, одиночества, боялась, что, заболев, не смогу работать, сделаюсь обузой для тебя и ты мне дашь это почувствовать. Я боялась войны. Теперь по ночам, Витя, меня охватывает ужас, от которого леденеет сердце. Меня ждет гибель. Мне хочется звать тебя на помощь.

Когда-то ты ребенком прибегал ко мне, ища защиты. И теперь в минуты слабости мне хочется спрятать свою голову на твоих коленях, чтобы ты, умный, сильный, прикрыл ее, защитил. Я не только сильна духом, Витя, я и слаба. Часто думаю о самоубийстве, но я не знаю, слабость, или сила, или бессмысленная надежда удерживают меня.

Говорят, что дети наше будущее, но что скажешь об этих детях? Им не стать музыкантами, сапожниками, закройщиками. И я ясно сегодня ночью представила себе, как весь этот шумный мир бородатых, озабоченных папаш, ворчливых бабушек, создательниц медовых пряников, гусиных шеек, мир свадебных обычаев, поговорок, субботних праздников уйдет навек в землю, и после войны жизнь снова зашумит, а нас не будет, мы исчезнем, как исчезли ацтеки.

Витя, я всегда была одинока. В бессонные ночи я плакала от тоски. Ведь никто не знал этого. Моим утешением была мысль о том, что я расскажу тебе о своей жизни. Расскажу, почему мы разошлись с твоим папой, почему такие долгие годы я жила одна. И я часто думала, -- как Витя удивится, узнав, что мама его делала ошибки, безумствовала, ревновала, что ее ревновали, была такой, как все молодые. Но моя судьба закончить жизнь одиноко, не поделившись с тобой. Иногда мне казалось, что я не должна жить вдали от тебя, слишком я тебя любила, думала, что любовь дает мне право быть с тобой на старости. Иногда мне казалось, что я не должна жить вместе с тобой, слишком я тебя любила.

Ну, enfin... Будь всегда счастлив с теми, кого ты любишь, кто окружает тебя, кто стал для тебя ближе матери. Прости меня.

С улицы слышен плач женщин, ругань полицейских, а я смотрю на эти страницы, и мне кажется, что я защищена от страшного мира, полного страдания.

Как закончить мне письмо? Где взять силы, сынок? Есть ли человеческие слова, способные выразить мою любовь к тебе? Целую тебя, твои глаза, твой лоб, волосы.

Помни, что всегда в дни счастья и в день горя материнская любовь с тобой, ее никто не в силах убить.

Витенька... Вот и последняя строка последнего маминого письма к тебе. Живи, живи, живи вечно... Мама".

Темная сцена, только тихо играет "Серенада" Шуберта.

Штрум: Никогда до войны Штрум не думал о том, что он еврей, что мать его еврейка. Никогда мать не говорила с ним об этом -- ни в детстве, ни в годы студенчества. Никогда за время учения в Московском университете ни один студент, профессор, руководитель семинара не заговорил с ним об этом.

Никогда до войны в институте, в Академии наук не пришлось ему слышать разговоры об этом.

Никогда, ни разу не возникало в нем желания говорить об этом с Надей -- объяснять ей, что мать у нее русская, а отец еврей.

Век Эйнштейна и Планка оказался веком Гитлера. Гестапо и научный Ренессанс рождены одним временем. Как человечен девятнадцатый век, век наивной физики, по сравнению с двадцатым веком -- двадцатый век убил его мать. Есть ужасное сходство в принципах фашизма с принципами современной физики.

Фашизм отказался от понятия отдельной индивидуальности, от понятия "человек" и оперирует огромными совокупностями. Современная физика говорит о больших и меньших вероятиях явлений в тех или иных совокупностях физических индивидуумов. А разве фашизм в своей ужасной механике не основывается на законе квантовой политики, политической вероятности?

Фашизм пришел к идее уничтожения целых слоев населения, национальных и расовых объединений на основе того, что вероятность скрытого и явного противодействия в этих слоях и прослойках выше, чем в других группах и слоях. Механика вероятностей и человеческих совокупностей.

Но нет, конечно! Фашизм потому и погибнет, что законы атомов и булыжников он вздумал применить к человеку!

Фашизм и человек не могут сосуществовать. Когда побеждает фашизм, перестает существовать человек, остаются лишь внутренне преображенные, человекообразные существа. Но когда побеждает человек, наделенный свободой, разумом и добротой, -- фашизм погибает и смирившиеся вновь становятся людьми».

Штрум, послевоенное время. Ночь, он за столом и в домашней одежде, заполняет анкету.

Это была царь-анкета, анкета, анкет. Она хотела знать все об отце Людмилы, о ее матери, о дедушке и бабушке Виктора Павловича, о том, где они жили, когда умерли, где похоронены. В связи с чем отец Виктора Павловича, Павел Иосифович, ездил в 1910 году в Берлин? Государственная тревога была серьезна и хмура. Штрум, просмотрев анкету, сам заразился неуверенностью в своей надежности и подлинности. (голос из-за кулис)

Штрум: (Мысли в слух) 1. Фамилия, имя, отчество... Кто он, человек, вписывающий в анкетный лист в ночной час: Штрум, Виктор Павлович? Ведь, кажется, мать была с отцом в гражданском браке, ведь они разошлись, когда Вите исполнилось два года, ему помнится, в бумагах отца стояло имя Пинхус, а не Павел. Почему я Виктор Павлович? Кто я, познал ли я себя, а вдруг, по существу своему, я Гольдман, а может быть, я Сагайдачный? Или француз Дефорж, он же Дубровский?

И, полный сомнений, он принялся отвечать на второй вопрос.

2. Дата рождения... года... месяца... дня... укажите новый и старый стиль. Что знал он об этом темном декабрьском дне, мог ли уверенно подтвердить, что именно в этот день родился он? Не указать ли, чтобы снять с себя ответственность, -- "со слов".

3. Пол... Штрум смело написал: "мужчина". Он подумал: "Ну, какой я мужчина, настоящий мужчина не смолчал бы после отстранения Чепыжина".

4. Место рождения старого (губ., уезд, волость и деревня) и нового (обл., край, район и село) районирования... Штрум написал: Харьков. Мать рассказывала ему, что родился он в Бахмуте, а метрику на него она выправила в Харькове, куда переехала через два месяца после рождения сына. Как быть, стоит ли делать оговорку?

5. Национальность... Вот и пятый пункт. Такой простой, не значащий в довоенное время и какой-то чуть-чуть особенный сейчас.

(Голос из-за кулис) Штрум, нажимая на перо, решительными буквами написал: "еврей". Он не знал, что будет вскоре значить для сотен тысяч людей ответить на пятый вопрос анкеты: калмык, балкарец, чеченец, крымский татарин, еврей...

Он не знал, что год от года будут сгущаться вокруг этого пятого пункта мрачные страсти, что страх, злоба, отчаяние, безысходность, кровь будут перебираться, перекочевывать в него из соседнего шестого пункта "социальное происхождение", что через несколько лет многие люди станут заполнять пятый пункт анкеты с тем чувством рока, с которым в прошлые десятилетия отвечали на шестой вопрос дети казачьих офицеров, дворян и фабрикантов, сыновья священников.

(Штрум вспоминает эпизод, когда ему позвонил Ландесман и Штрум ему сообщил, что ничего не получается с его оформлением. Штрум спросил Ландесмана, что может у него непорядок в анкете? Ландесман фыркнул в трубку и сказал, что непорядок выражен в фамилии.

Вспомнился и момент вечернего чаепития, когда его дочь Надя, сообщила, что в будущем году в Институт международных отношений не примут ни одного еврея.

Штрум: "Что же, -- еврей так еврей, ничего не попишешь".

6. Социальное происхождение... Это был ствол могучего дерева, его корни уходили глубоко в землю, его ветви широко расстилались над просторными листами анкеты: социальное происхождение матери и отца, родителей матери и отца... социальное происхождение жены, родителей жены... если вы в разводе, социальное происхождение бывшей жены, чем занимались ее родители до революции.

(Размышления Штрума, голос из-за кулис) Великая революция была социальной революцией, революцией бедноты. В шестом вопросе, всегда казалось Штруму, естественно выражалось справедливое недоверие бедноты, возникшее за тысячелетия господства богатых.

Он написал "из мещан". Мещанин! Какой уж он мещанин. И вдруг, возможно, война сделала это, он усомнился в действительности бездны между справедливым советским вопросом о социальном происхождении и кровавым вопросом немцев о национальности. Ему вспомнились казанские вечерние разговоры, речь Мадьярова о чеховском отношении к человеку.

Он подумал: "Мне кажется моральным, справедливым социальный признак. Но немцам бесспорно моральным кажется национальный признак. А мне ясно: ужасно убивать евреев за то, что они евреи. Ведь они люди, -- каждый из них человек -- хороший, злой, талантливый, глупый, тупой, веселый, добрый, отзывчивый, скаред. А Гитлер говорит: все равно, важно одно -- еврей. И я всем существом протестую! Но ведь у нас такой же принцип, -- важно, что из дворян, важно, что из кулаков, из купцов. А то, что они хорошие, злые, талантливые, добрые, глупые, веселые, -- как же? А ведь в наших анкетах речь идет даже не о купцах, священниках, дворянах. Речь идет об их детях и внуках. Что же, у них дворянство в крови, как еврейство, они купцы, священники по крови, что ли? Ведь чушь. Софья Перовская была генеральская дочка, не просто генеральская, губернаторская. Гнать ее! А Комиссаров, полицейский прихвостень, который схватил Каракозова, ответил бы на шестой пункт: "из мещан". Его бы приняли в университет, утвердили в должности. А ведь Сталин сказал: "Сын за отца не отвечает". Но ведь Сталин сказал: "Яблочко от яблони недалеко падает". Ну что ж, из мещан так из мещан".

Штрум:29. Привлекались ли вы или ваши ближайшие родственники к суду, следствию, были ли арестованы, подвергались ли наказаниям в судебном и административном порядке, когда, где и за что именно? Если судимость снята, то когда?..

(Голос из-за кулис): Тот же вопрос, обращенный к жене Штрума. Холодок пробежал в груди. Здесь не до споров, здесь не шутят. В голове замелькали имена. Я уверен, что он ни в чем не виноват... человек не от мира сего... она была арестована за недонесение на мужа, кажется, дали восемь лет, не знаю точно, я не переписываюсь с ней. Темники, кажется, случайно узнал, встретил ее дочь на улице... не помню точно, он, кажется, был арестован в начале тридцать восьмого года, да, десять лет без права переписки...

Брат жены был членом партии, я с ним встречался редко; ни я, ни жена с ним не переписываемся; мать жены, кажется, ездила к нему, да-да, задолго до войны, его вторая жена выслана за недонесение на мужа, она умерла во время войны, его сын -- участник обороны Сталинграда, пошел добровольцем... Моя жена разошлась с первым мужем, сын от первого брака, мой пасынок, погиб на фронте, защищая Сталинград... Первый муж был арестован, с момента развода жена ничего не знает о нем... За что осужден, не знаю, туманно слышал, -- что-то вроде принадлежности к троцкистской оппозиции, но я не уверен, меня это совершенно не интересовало...

Безысходное чувство виновности, нечистоты охватило Штрума. Он вспомнил про каявшегося партийца, сказавшего на собрании: "Товарищи, я не наш человек»

Штрум:30. Живет ли кто-либо из ваших родственников за границей (где, с каких пор, по каким причинам выехали)? Поддерживаете ли вы с ними связь?

( Голос из-за кулс). Новый вопрос усилил его тоску.

Товарищи, неужели вы не понимаете, что в условиях царской России эмиграция была неизбежна! Ведь эмигрировала беднота, эмигрировали свободолюбивые люди, Ленин тоже ведь жил в Лондоне, Цюрихе, Париже. Почему же вы подмигиваете, читая о моих тетках и дядях, об их дочерях и сыновьях в Нью-Йорке, Париже, Буэнос-Айресе?.. Кто это из знакомых сострил: "Тетка в Нью-Йорке... Раньше я думал -- голод не тетка, а оказывается, тетка -- это голод".

Но действительно получалось, что список его родственников, живущих за границей, немногим меньше списка его научных работ. А если добавить список репрессированных...

Ну вот и распластали человека. На свалку его! Чужак! Но ведь ложь, ложь! Он, а не Гавронов и Дубенков, нужен науке; он жизнь отдаст за свою страну. А мало ли людей с блистательными анкетами, способных обмануть, предать? Мало ли людей писали в анкетах: отец -- кулак, отец -- бывший помещик, -- и отдали жизнь в бою, пошли в партизаны, пойдут на плаху?

Что ж это? Он-то знал: статистический метод! Вероятность! Большая вероятность встретить врага среди людей с нетрудовым прошлым, чем среди людей из пролетарской среды. Но ведь и немецкие фашисты, основываясь на большей и меньшей вероятности, уничтожают народы, нации. Этот принцип бесчеловечен. Он бесчеловечен и слеп. К людям мыслим лишь один подход -- человеческий.

Виктор Павлович составит другую анкету, принимая людей в лабораторию, человеческую анкету.

Ему безразлично -- русский, еврей, украинец, армянин -- человек, с которым ему предстоит работать; рабочий, фабрикант, кулак ли его дедушка; его отношение к товарищу по работе не зависит от того, арестован ли его брат органами НКВД, ему безразлично, живут ли сестры его товарища по работе в Костроме или Женеве.

Он спросит, -- с какого возраста вас интересует теоретическая физика, как вы относитесь к эйнштейновской критике старика Планка, склонны ли вы к одним лишь математическим размышлениям или вас влечет и экспериментальная работа, как вы относитесь к Гейзенбергу, верите ли вы в возможность создать единое уравнение поля? Главное, главное -- талант, огонь, искра Божия.

Он бы спросил, если, конечно, товарищ по работе хотел бы отвечать, любит ли он пешие прогулки, пьет ли вино, ходит ли на симфонические концерты, нравились ли ему в детстве книги Сетона-Томпсона, кто ему ближе -- Толстой или Достоевский, не увлекается ли он садоводством, рыболов ли он, как он относится к Пикассо, какой рассказ Чехова он считает лучшим?

Его интересовало бы, -- молчалив ли или любит поговорить его будущий товарищ по работе, добр ли он, остроумен ли, злопамятен ли, раздражителен, честолюбив, не станет ли он затевать шашни с хорошенькой Верочкой Пономаревой.

Удивительно хорошо сказал об этом Мадьяров, так хорошо, что все думается, -- не провокатор ли он.

Штрум: « Господи, Боже мой...»

(Голос из-за кулис). Штрум взял перо и написал: "Эсфирь Семеновна Дашевская, тетка со стороны матери, живет в Буэнос-Айресе с 1909 года, преподавательница музыки".

Я считаю, что еще надо поставить один эпизод, но не знаю, как. Это эпизод, где Штруму собираются дать Сталинскую премию, просьба вернуть коллег из Казани, лицемерие окружающих, уход из института. Может сделать это, в форме диалога по телефону?

Штрум (в костюме): Я не только физик, но я и человек. Мне стыдно перед людьми, которые ждут от меня помощи и защиты от несправедливости.

Звучит музыка( "Серенада" Шуберта). Занавес закрывается.

Акт - 2.

И еще, по-моему, очень сильная сцена Софьи Осиповны и Давида.

Спектакль я бы ее посвятила погибшим еврейским детям.

Товарный вагон набит людьми.

В вагоне появляется женщина - Софья Осиповна Левинтон, интеллигентная, образованная женщина, врач-хирург, майором медицинской службы).

Софья Осиповна: ( Софья Осиповна хотела шагнуть внутрь вагона, но не смогла. Она нащупала в темноте худенькую ногу в коротенькой штанине) сказала:

-- Прости, мальчик, я тебя ушибла?

(Но мальчик ничего не ответил ей). Софья Осиповна сказала в темноту:

-- Мамаша, может быть, вы подвинете своего немого молодого человека? Я ведь не могу стоять все время на ногах.

Из угла истерический актерский мужской голос проговорил:

-- Надо было дать заранее телеграмму, тогда бы подготовили номер с ванной.

Софья Осиповна раздельно сказала:

-- Дурак.

Женщина, чье лицо можно было уже различить в полумраке, сказала:

-- Садитесь возле меня, тут масса места.

Софья Осиповна ощутила, что пальцы ее быстро, мелко дрожат.

Это был мир, знакомый ей с детства, мир еврейского местечка, и она ощутила, как все изменилось в этом мире.

Кто-то меланхолически произнес:

-- Еще одна еврейка попала в наш несчастный эшелон.

Голос из-за кулис: Софья Осиповна удивилась, -- всего несколько дней понадобилось, чтобы пройти обратную дорогу от человека до грязной и несчастной, лишенной имени и свободы скотины, а ведь путь до человека длился миллионы лет.

(Шум дождя. Софья Осиповна оторвала от подола своей рубахи тонкую полосу и придвинулась к стенке вагона, и в том месте, где имелась небольшая щель, просунула материю, ждала, пока лоскут напитается дождевой влагой. Потом она втянула лоскут в щель и стала жевать прохладную мокрую тряпку. А у стен и по углам вагона люди тоже стали рвать лоскуты. Мальчик, которого Софья Осиповна толкнула ночью, сидел недалеко от нее и следил, как люди запускают тряпки в щели между дверью и полом. В неясном свете она увидела его худое, остроносое лицо. Ему, видимо, было лет шесть. Софья Осиповна подумала, что за все время ее пребывания в вагоне с мальчиком этим никто не заговаривал и он сидел неподвижно, не сказал ни с кем ни слова. Она протянула ему мокрую тряпку).

Софья Осиповна: Возьми-ка, паренек. (Он молчал). Как тебя зовут?

Давид: Давид.

Соседка - Муся Борисовна: Давид приехал погостить к бабушке из Москвы и война отрезала его от матери. Бабушка погибла в гетто, а родственница Давида, Ревекка Бухман, которая едет с больным мужем, даже не позволяет мальчику сидеть возле себя.

(Давид молчал и сидел неподвижно. Изредка мальчик доставал из кармана мятую спичечную коробку и заглядывал в нее, потом снова прятал коробку в карман).

Я бы представила, как сон Давида эпизоды жизни до войны, свой день рождения и подарок мамы, как он плакал и не хотел ехать в лагерь, как мама привезла его к бабушке на Украину. Как он узнал, что папа от них ушел. Как скучал по маме).

Голос из-за кулис: Alle heraus! [Все наружу! (нем.)]

(Люди вышли из вагона, на заднике - черно-красное зарево, темный дым далеких фабричных труб, туман. Музыка

Ходят немцы. «Сколько лэт? Профэссия? Врачи, хирурги, выходи!»

Никто не отзывался. Заиграла музыка ( "Серенада" Шуберта) . Всех отправили в баню. Софья Осиповна шла держа за руку Давида.

Голос из-за кулис: «Софья Осиповна услышала музыку. Эту музыку она впервые слышала ребенком, слушала студенткой, молодым врачом; эта музыка всегда волновала живым предчувствием будущего. Музыка обманула ее. У Софьи Осиповны не было будущего, была лишь прожитая жизнь».

Потом она взглянула на лицо мальчика, оно было так ужасно, что даже здесь выделялось своим особым выражением.

-- Что ты? Что с тобой? -- вскрикнула Софья Осиповна и резко дернула Давида за руку. -- Что ты, что с тобой, ведь мы идем мыться в баню. (Уходя Давид выбрасывает коробочку).

Голос из-за кулис: "Матерь Божья", -- подумала Софья Осиповна.

Когда-то, года за два до войны, она глядела, как восходящее из-за тянь-шаньских сосен солнце освещает снеговые белки, а озеро лежит в сумерке, словно бы выточенное из одной сгущенной до каменной плотности синевы; тогда она подумала, что нет в мире человека, который не позавидовал бы ей, и тут же с обжегшей ее пятидесятилетнее сердце силой ощутила, что все бы отдала, если б где-нибудь в нищей, темной комнате с низким потолком ее обняли бы руки ребенка.

Маленький Давид вызвал в ней особую нежность, которую она никогда не испытывала к детям, хотя всегда любила детей. В вагоне она отдавала ему часть своего хлеба, он поворачивал к ней в полутьме лицо, и ей хотелось плакать, прижать его к себе, целовать частыми, быстрыми поцелуями, которыми обычно матери целуют маленьких детей; она шепотом, так, чтобы он не расслышал, повторяла:

-- Кушай, сыночек, кушай.

Она мало разговаривала с мальчиком, странный стыд заставлял ее скрывать возникшее в ней материнское чувство. Но она заметила, что мальчик всегда тревожно следит за ней, если она перебиралась в другую сторону вагона, становился спокоен, когда она была вблизи него.

Ей не хотелось признаться себе, почему она не откликнулась, когда вызывали врачей-хирургов, осталась в колонне и почему чувство душевного подъема охватило ее в эти минуты.

После бани людей, направили в газовую камеру. У входа в газовую камеру стоял человек с куском водопроводной трубы в руке. На нем была коричневая рубаха с застежкой-молнией, с короткими, до локтей, рукавами.

Софья Осиповна прижимала к себе Давида. Софья Осиповна дышала, но дыхание стало тяжелой работой, и она выбивалась из сил, производя работу дыхания. Она хотела сосредоточиться на последней мысли под оглушающий звон колоколов. Но мысль не рождалась. Софья Осиповна стояла, немая, не закрывая невидящих глаз.

Движение ребенка наполняло ее жалостью. Ее чувство к мальчику было так просто -- слова и глаза не стали ей нужны. Полумертвый мальчик дышал, но воздух, данный ему, не продлевал жизнь, а угонял ее. Голова его поворачивалась, ему все еще хотелось смотреть.

Все время сильные, горячие руки обнимали Давида, мальчик не понял, что стало темно в глазах, гулко, пустынно в сердце, скучно, слепо в мозгу. Его убили, и он перестал быть.

Софья Осиповна Левинтон ощутила, как осело в ее руках тело мальчика. Она опять отстала от него. В подземных выработках с отравленным воздухом индикаторы газа -- птицы и мыши -- погибают сразу, у них маленькие тела, и мальчик с маленьким, птичьим телом ушел раньше, чем она.

"Я стала матерью", -- подумала она.

Это была ее последняя мысль.

А в ее сердце еще была жизнь: оно сжималось, болело, жалело вас, живых и мертвых людей; хлынула тошнота, Софья Осиповна прижимала к себе Давида, куклу, стала мертвой, куклой.

Играет "Серенада" Шуберта. Выходят на сцену дети с игрушками, шарами и девочки- подростки с зажженными свечами. На экране докум. кадры военных лет.

На том месте, где голодали дети -

Уже не мечтают об игрушках.

На том месте, где детские мечты-

И нет спасителя -

Мечты не приходят.

На том месте, где убивали детей

Окончились мечты.

Здесь погиб шестилетний Давид. (фото детей на экране)

Здесь были уничтожены Аля, Люба и Юра Шперлинг.

Здесь была задушенная дочь Ревекки Бухман.

Здесь смолк новорожденный ребенок Лазаря Янкелевича и Деборы Самуиловны.

Здесь была уничтожена четырнадцатилетняя Муся Винокур.

Здесь хотела любить Люся Штеренталь.

Здесь плакала от боли Маня.

Здесь мечтала о свободе Злата.

Здесь были убиты полтора миллиона еврейских детей.

(Выходит немец и прокалывает шарики).

Нет детей. Нет мечты.

Нет детей. Есть прежние мечты. Есть новые мечты.

Есть будущее.

Когда убивают бабушку и дедушку- нет прошлого.

Когда убивают папу и маму - нет настоящего.

Когда убивают Авраимэле, Ицхака, Яки, Сарале, Рахели, Лейли - уже нет будущего, нет мечтаний. Тихо играет "Серенада" Шуберта.


4 Религиоведение. Любовь Аксельрод

Религиоведение. Любовь Аксельрод

Весь мир целиком - очень узкий мост, и главное - ничего не бояться!

«Весь мир целиком - очень узкий мост, и главное - ничего не бояться!» - гласит изречение хасидского учителя рабби Нахмана из Брацлава. Интересно рассмотреть различные трактовки этого выскзывания. Первую часть «весь мир целиком» можно понять двояко: весь мир - это земной шар, галактика, или весь мир - это вся жизнь, жизни всех людей. Но два смысла все равно сходятся в одной точке, ведь все люди живут на земном шаре, все люди живут, осознавая это. Но между этими двумя начальными точками и конечной точкой обнаруживается множество смыслов и подтекстов.

Первое значение, которое ассоциируется с этим изречением, - мост между рождением и смертью. Ведь это и жизнь людей, и жизнь всего мира. Все знают, как человек рождается и что происходит с ним в этот момент, но никакие современные технологии и развитие человечества не могут показать нам, что происходит с человеком после смерти.

Мысль о смерти пугает почти каждого жителя на земле. Смерти все боятся из-за неизбежности и незнания о ней, эта тема удивляет всех и волнует. Люди не любят думать и говорить о смерти и в своей повседневной жизни обычно избегают этой темы. Но интересно, что ученые выяснили, что мысль о нежелании смерти, наоборот, приближает ее. Каждый человек подсознательно становится перед перспективой собственной смерти. Мысли о смерти отличают людей от животных: животные не знают о том, что смертны, и не размышляют на этот счет. У людей лишь мудрецы и младенцы не боятся смерти.

Над связью жизнь-смерть задумывались все, во все времена. Человеческая жизнь обычно объяснялась как «миг, отпущенный человеку для того, чтобы он мог достойно подготовиться к смерти и бессмертию». Интересно, что за небольшим исключением у всех времен и народов высказывания о жизни носили чаще всего достаточно негативный смысл: «жизнь - страдание» (Будда, Шопенгауэр и др.); «жизнь - сон» (Платон, Паскаль); «жизнь - бездна зла» (Древний Египет); «жизнь - борьба и странствие по чужбине" (Марк Аврелий); «жизнь - это повесть глупца, рассказанная идиотом, полная шума и ярости, но лишенная смысла» (Шекспир); «вся человеческая жизнь глубоко погружена в неправду» (Ницше) и т.п. Об этом же говорят пословицы и поговорки разных народов типа: «жизнь - копейка», «это не жизнь, а каторга», «худая жизнь» и т.д. Это говорит о том, что людям не за что было ценить жизнь, не было знаний, объясняющих такой странный конец каждого - смерть.

Все религии пытались объяснить, как человек проходит по узкому мосту от жизни к смерти. Сейчас в мире существует много религий, но ни одна из религий мира не может четко объяснить факт жизни и смерти.

Итак. Люди не знают о смерти почти ничего, но они понимают, что это неизбежно и как-то связанно с рождением - ведь без рождения нет смерти. Эту связь, никем не объясненную, и можно назвать мостом.

Следующее значение высказывания - это мост между раем и адом. Рай и ад. Так называемая проблема, с объяснением которой сталкиваются все религии и люди. Эти два понятия, имеющие свои аналоги в каждой вере - самые необъяснимые. Их невозможно доказать и опровергнуть по причине отсутствия фактов и обоснованных теорий. Но в каждой стране, в каждой религии все же есть свои объяснения на этот счет, которые сформировались по каким-то причинам именно такими. Так, например, в античной мифологии рай называли Элизиум - страна блаженных; в славянской мифологии - Вирий (Вырей, Верей) -- место, где обитают птицы и души умерших; в германо-скандинавской мифологии - Вал(ь)халла, Вал(ь)галла -- небесный чертог для павших в бою, рай для доблестных воинов; в египетской мифологии - Иару -- рай Осириса, расположенный на западе. Ад также имеет свои названия в разных верах. В иудаизме рай - обитель праведных душ после телесной смерти или конца мира. На иврите рай называется גַּן עֵדֶן , Ган Эден АД, место пребывания душ грешников. Понятие об аде как таковом отсутствует в Библии, где говорится лишь о недифференцированном обиталище мертвых, преимущественно называемом словом שְׁאוֹל , шеол. Но, несмотря на разные названия, смысл рая и ада остается одним, известным каждому, но не объясненным никем.

Так же, как и мост между рождением и смертью, между раем и адом есть связь. Не может быть просто одного рая или одного ада. Мост между ними очень тонкий и хрупкий.

Еще один смысл - это мост между ненавистью и любовью. Это два антонима, два противоречащих друг другу понятия. Это два слова, с которыми неизбежно сталкивается каждый человек.

Ненависть - негативное чувство. Оно знакомо каждому человеку. Оно выдает себя во взгляде, поведении, тоне голоса... Любой человек, почувствовав, что его ненавидят, пытается это исправить - он идет извиняться, делает подарки или просто улыбается, стараясь «замять» ситуацию.

Любовь тоже выдает себя во взгляде, поведении, тоне голоса. К ней стремится каждый человек. Благодаря любви люди женятся, создают семьи... Во многих религиях, в том числе в иудаизме, любовь считают божественным чувством. Любовь - одно из самых важных чувств: если бы его не было, то не было бы человечества. Любовь заставляет нас уважать, мириться, соглашаться...

Мост между любовью и ненавистью - это, наверное, самый странный мост. Подтверждение этому мы слышим везде: в художественных произведениях, в фильмах, в музыке, на улице, даже в научных передачах! Всем известна фраза: «от любви до ненависти один шаг». Но если вдуматься, речь идет о мосте от человека к человеку, и каким будет этот мост, человек выбирает для себя сам. Кто-то пытается построить мост между ненавистью и любовью, а кто-то просо любит.

С другой точки зрения, возможный смысл изречения - это проблема, о которой думают все сознательные люди: мост между богатством и бедностью. Богатство и бедность - два понятия, мучающие людей на протяжении веков. Как ни странно, но даже сейчас, в XXI веке, никто не может до конца искоренить эту проблему. О каких инновационных технологиях, постройках небоскребов и новейших изобретениях может идти речь, когда люди живут на улице, когда они умирают и страдают только потому, что у них не было второго шанса обустроить свою жизнь?.. Мне кажется, что если попытаться хоть как-то улучшить положение этих людей, то мир выйдет на новый уровень, появятся новые открытия и возможности, и главное, это будут перспективные для всего мира открытия. Множество людей пытались изменить ситуацию в лучшую сторону, но все старания в итоге оказались тщетными. По-моему, если хотя бы одну десятую процента усилий гениальных людей направить на разработку реформы по искоренению этого вопроса, то результат не заставил бы себя ждать.

Мост между богатством и бедностью очень узок - вчера можно быть богачом, а наутро проснуться ни с чем, а можно обратно - сегодня быть человеком среднего достатка, а завтра проснуться с состоянием.

Это, кажется, единственный мост, который должен существовать с одним концом, точнее у него должно быть начало, в котором каждый будет иметь нормальный доход, но его конец не должен сильно отличаться. Да, люди, которые смогут пройти на другой берег будут значительно богаче, но это не будет какой-либо недосягаемой вершиной, это будет вполне реальная перспектива развития личности.

Есть еще множество смыслов этой фразы: мост между смехом и плачем, дракой и объятиями, между голодом и сытостью, прошлым и будущим, молодостью и старостью, между днем и ночью, желанием и отвращением, между планами и поступками, между старой культурой и новой. Так же можно представить эволюцию в виде моста. К тому же, этот мост и будет точкой соприкосновения двух начал, ведь это и развитие людей, и развитие всего мира.

Итак, каждый наш поступок, каждую нашу мысль можно представить в виде моста. Это сопоставление двух понятий помогает морально, ведь при таком раскладе мы наглядно видим то, к чему надо стремиться, что надо в итоге получить. Мосты, действительно, как правило, узкие, на них, действительно, страшно находиться, но эти мосты всегда очень прочные, у них много опор и они надежно закреплены.

5 Языкознание. Даниэл Блиндер

Языкознание. Даниэл Блиндер

По словам израильского писателя Эфраима Кишона, «Израиль - это единственная страна мира, в которой родители учат свой родной язык от детей». Чтобы понять это высказывание надо лучше изучить историю языка иврит.

Лозунгом возрождения иврита стали слова: «Еврей, говори на иврите!» В массовом сознании израильтян этот девиз ассоциируется с образом Элиэзера Бен-Йехуды (Перельмана), ставшего символом возрождения иврита . Элиэзер Бен-Йегуда (настоящее имя Лейзер-Ицхок Перельман) ( ивр. אֱלִיעֶזֶר בֶּן־יְהוּדָה, 7 января 1859 , Лужки Виленской губернии , ныне Витебская область -- 16 декабря 1922 , Иерусалим ) -- был «отцом современного иврита», основателем гебраизма (движение еврейской общественности , выдвигавшее в качестве единственного языка евреев -- древнееврейский язык и отрицавшее возможность строительства национальной культуры на базе какого-либо иного языка.), человеком, отдавшим всю свою жизнь возрождению иврита в качестве современного разговорного языка, его развитию и обогащению. Элиэзер Бен-Йегуда был «помешан» на возрождении иврита. Когда он и его жена прибыли в Эрец-Исраэль, они приняли обет: говорить в семье только на иврите. Это было не так уж просто в те времена, когда в иврите не было слов для выражения самых элементарных вещей. Словарь иврита богат словами, относящимися к философии и обрядам, некогда совершавшимся в Храме. Но что касается таких понятий, как «солдат», «газета», «зубная паста», «огнетушитель»... Но Бен-Йегуда уже в 1880 г. настаивал -- «чтобы иметь свою собственную землю и политическую жизнь... мы должны иметь язык иврит, на котором мы сможем говорить обо всех сферах жизни».Главным делом его жизни стало издание современного словаря иврита. Составляя его, он образовал сотни новых слов. Бен-Йегуда был вполне подготовлен для этого; он не был религиозным, но за его спиной была йешива, и в детстве он потратил не один год на изучение текстов на иврите. Самоучка, он оказался весьма талантливым лингвистом. Задача, которую он выполнил, обескуражила бы кого угодно (и вряд ли была кому-либо еще по плечу). Когда он приступал к осуществлению своего замысла, в иврите даже не было слова «словарь»; обычно говорилось «сефер милим», буквально означающее «книга слов». Бен-Йегуда пошел иным путем: взял за основу слово «мила» («слово») и образовал от него -- «милон» («словарь»), один из его первых вкладов в современный иврит. На иврите не было соответствующего обозначения и для солдата, лишь архаическое выражение «иш-цава» («человек из войска»). Бен-Йегуда образовал слово «хаяль» и даже снабдил его женским родом (хаелет), что стало популярным термином полвека спустя, когда в израильскую армию стали призывать женщин. Не было и слова для обозначения газеты; Бен-Йегуда взял слово, означающее «время», -- «эт» и образовал новое -- «итон». То есть Бен-Йегуду справедливо называют отцом современного иврита. Однако, справедливости ради, стоит заметить, что первая газета на иврите появилась еще за два года до рождения Бен-Йегуды - в 1856 году в прусском городке Лик начали издавать газету «Ха-Магид». В 1860 году издание на иврите - еженедельник «Ха-Мелиц» -- появилось и в Одессе. К 1882 году в мире издавалось уже 19 газет и журналов на иврите - меньше, чем на немецком, но больше, чем на идише.

Бен-Йегуда же начал возрождать иврит в 1881 году, когда он прибыл в Палестину. Он начал говорить с членами своей семьи только на иврите. В 1882 году у него родился сын Бен-Цион, который официально стал первым «ивритским ребенком» - то есть, первым ребенком, для которого иврит был не выученным, а родным языком. Многие из окружения семьи считали что он не сможет нормально развиваться в таком языковом окружении. И действительно до 4 лет Бен-Цион вообще не говорил. Даже жена Бен-Йегуды не устояла и втайне от мужа начала разговаривать с ребенком по-русски; когда это раскрылось, между супругами разгорелась семейная ссора, и во время нее - о, чудо! - Бен-Цион заговорил. Но все ще было много проблем. В иврите не было многих слов. Чтобы нормально общаться с ребенком, Бен-Йегуде пришлось придумать много слов без которых нельзя представить детский словарный запас. Так на свет появились кажущиеся сегодня элементарными слова, такие как «буба» (кукла), «офанаим» (велосипед), «глида» (мороженое) и т.д. Всего Бен-Йегуда изобрел примерно 220 новых слов, причем около четверти из них так и не закрепились в иврите.

И несмотря на все иврит развивался. Успех семейного эксперимента привел к тому, что примеру Бен-Йегуды последовали еще четыре семьи - они тоже стали разговаривать с новорожденными детьми только на иврите. Каждой семье, принявшей подобное решение, жена Бен-Йегуды пекла в подарок пирог. Чтобы представить, насколько трудным было продвижение разговорного иврита в массы, достаточно упомянуть, что за 20 лет ей пришлось спечь всего 10 таких пирогов...

Принимая во внимание все вышенаписанное, я могу так объяснить высказывание Эфраима Кишона: когда государство Израиль только-только образовалось, его населением были евреи-выходцы из Европы. Их родным языком был идиш. И когда Элиезер Бен-Йегуда возродил язык иврит, они не смогли его сразу сделать разговорным. Но дети которые родились и провели детство в окружении иврита, смогли принять его (пример тому - Бен-Цион).

К сожалению в современном СНГ происходит похожая ситуация. Евреи, жившие при СССР, ассимилировались и забыли историю своего великого народа. Это не удивительно, ведь проводились многочисленные гонения, Вторая мировая война, Холокост. В истории СССР самым значительным предприятием государственного антисемитизма была завершившаяся делом врачей кампания по борьбе с космополитизмом в 1948 - 1953 гг. Целью этой кампании было подчеркнуть величие русского народа, которому приписывались самые значительные научные достижения и открытия. Во время кампании были расстреляны руководители Еврейского антифашистского комитета, убит великий еврейский актер Михоэлс, лишены работы по специальности известные советские ученые и простые граждане-евреи. Государственный антисемитизм сохранялся в СССР и в послесталинские годы, хотя и не приобретал столь явных и кровавых форм. Как и раньше, за конкретными антиеврейскими акциями властей чаще всего стояли политические или идеологические интересы (например, связанные с советской ближневосточной политикой). При Хрущеве иудаизм был объявлен мракобесием. Синагоги закрывались, евреям не разрешалось собираться на молитву в частных домах, выпечка мацы на пасху была запрещена. Желающие эмигрировать в Израиль автоматически лишались работы. Эта практика продолжалась вплоть до распада СССР. Евреев клеймили как "безродных космополитов", лишенных всяких корней, пренебрегающих русской культурой чужаков, поклоняющихся западному капиталистическому образу жизни, опасных для благополучия и единства советской родины. Ряд ведущих писателей, артистов и других деятелей еврейской культуры были арестованы и после продолжительного пребывания в тюрьмах и лагерях расстреляны 12 августа 1952 года. К счастью, В 50-60-х гг. формы преследований советских евреев несколько смягчились. Была разрешена публикация нескольких книг на идише, начал издаваться ежемесячный литературный журнал "Советиш Геймланд" ("Советская Родина"), в Москве, Ленинграде и Вильнюсе возникли еврейские музыкальные ансамбли.

Могу также привести пример из своей жизни. Мои родители не помнили прошлое евреев, не знали традиционного уклада их жизни. Мне повезло больше, я родился в уже еврейской семье, впитывал иудаизм с рождения, можно сказать, с молоком матери. В 5 лет я пошел в настоящий хедер, у меня была настоящая бар- мицва (на бар-мицву моего папы, например только Брежнев умер). И сейчас я могу сказать, что я и мое поколение возрождают в прошлом, в наших родителях иудаизм.

Вот что я хочу сказать в заключение. В Талмуде написано что Мошиах придет в заслугу «тинокей шель бейс рабан», младенцев, изучающих Тору. Эти младенцы-это наше поколение, так как также сказано что Мошиах придет в седьмом поколении, то есть в нашем. И не только в Израиле, но и по всему миру, не только иврит, но и весь образ жизни евреея, не только родители, но и друзья, дальние родственники, да и просто окружащие, должны учить у нас, у детей.

6 Языкознание. Валерия Дьякова

Языкознание. Валерия Дьякова

«Уважаемые делегаты! Мне как одному из организаторов конгресса выпала честь приветствовать вас!...» Этими словами Т.Герцель начал свою речь на Первом сионистском конгрессе в Базеле в 1897 году.


Не только эта речь, но и многие другие были произнесены с трибуны конгресса на немецком языке. В кулуарах делегаты говорили между собой по-немецки, по-русски или на идише. В своей книге «Еврейское государство» (тоже, кстати, написанной по-немецки) Герцель отмечает: «Мы не умеем говорить друг с другом на иврите».

 

На протяжении тысячелетий евреи говорили на языке тех стран, в которых жили. Иврит же оставался «святым языком», языком молитв, языком, на котором писали книги по религиозным вопросам, но не разговаривали. Лишь изредка, когда евреи - выходцы из разных стран, встречались, нуждались в общем языке, они говорили на иврите. Но это был очень устарелый язык, то, что называется «мертвым « : язык, которым не пользуются в повседневной жизни. Все то, что было создано людьми, что появилось в их жизни в течение тысяч лет, не нашли в нем отражения. В иврите не было слов и выражений для новых вещей и явлений. Как же можно пользоваться языком, в котором нет слов «карандаш», «велосипед», «мороженое»?

 

Ko гда Герцель писал «Еврейское государство», в одном из кварталов Парижа жил студент-еврей из Литвы по имени Элизер Перельман. Как и Герцель, он размышлял о возрождении еврейского народа и создании еврейского государства. В 1888 году он писал: «Три слова начертаны огромными буквами на национальном знамени: СТРАНА, НАЦИОНАЛЬНЫЙ ЯЗЫК И ПРОСВЕЩЕНИЕ. Наш национальный язык - это иврит. В нашей стране, в Эрец-Исраэль, в школах, которые мы в этой стране откроем, мы должны сделать его языком обучения...»

 

Евреи, не могут стать живым народом, не возвратясь к языку отцов не пользуясь им. Не только как книжным, но именно в устной речи, как все народы пользуются своим языком.

 

Элиэзер Перельман не ограничился призывами. Он репатриировался в Эрец-Исраэль, переполнненый решимости, превратить иврит в разговорный язык. Осуществлению этой идеи он

 

Посвятил всю жизнь. Даже свою «галутную» фамилию он сменил на ивритскую - Бен-Иехуда.

 

После прибытия в Палестину в 1881 году Бен-Иехуда начал говорить с членами своей семьи только на иврите. В 1882 году у него родился сын Бен-Цион, который официально стал первым «ивритским ребенком» - то есть, первым ребенком, для которого иврит был не выученным, а родным языком. Окружение семьи предрекало ребенку мрачное будущее, утверждая, что в таком языковом окружении он не сможет нормально развиваться. И действительно до 4 лет Бен-Цион вообще не говорил. Даже жена Бен-Иехуды не устояла и втайне от мужа начала разговаривать с ребенком по-русски; когда это раскрылось, между супругами разгорелась семейная ссора, и во время нее - о, чудо! - Бен-Цион заговорил.

 

. Чтобы общаться с ребенком, Бен-Иехуде пришлось придумать много слов, без которых нельзя представить детский словарный запас. Так на свет появились кажущиеся сегодня элементарными слова, такие как «буба» (кукла), «офанаим» (велосипед), «глида» (мороженое) и т.д. Всего Бен-Йехуда изобрел примерно 220 новых слов, причем около четверти из них так и не закрепились в иврите.

 

Успех семейного эксперимента привел к тому, что примеру Бен-Иехуды последовали еще четыре семьи - они тоже стали разговаривать с новорожденными детьми только на иврите. Каждой семье, принявшей подобное решение, жена Бен-Иехуды пекла в подарок пирог. Чтобы представить, насколько трудным было продвижение разговорного иврита в массы, достаточно упомянуть, что за 20 лет ей пришлось спечь всего 10 таких пирогов...

 

Однако даже такие скромные успехи лишь увеличили число противников Бен-Иехуды. Бунтарский характер тоже не добавлял ему сторонников. Созданное Бен-Иехудой общество любителей иврита «Сафа брура» («Ясный язык») многие называли не иначе как «Сафа арура» («Проклятый язык»).

 

Основанная в 1886 году в Ришон ле-Ционе школа «Хавив» стала первой в мире школой, в которой все предметы преподавались на иврите. Учебников по большинству предметов на иврите попросту не существовало, и преподавателям приходилось составлять их в ходе учебного процесса. Учебник по еврейской истории написал сам Бен-Иехуда.

 

Учебные заведения вообще оказались главным фронтом «языковой войны» - в них ивриту приходилось конкурировать с немецким, французским и английским. Переломным моментом стал 1913 год: сторонникам иврита в хайфском Технологическом институте (Технионе) удалось победить сторонников немецкого, считавшегося тогда языком науки и технологии (победа эта было особенно примечательной, если учесть, что во главе апологетов немецкого стояли меценаты, спонсировавшие Технион). В 1922 году, незадолго до смерти Бен-Иехуды, «языковая война» завершилась - британские мандатные власти придали ивриту статус официального языка Эрец Исраэль.

 

Для решения проблем, связанных с обновлением языка, по инициативе Э. Бен-Иехуды в 1890 году был основан комитет языка иврит. Его целью было «распространение языка иврит и еврейской разговорной речи во всех слоях народа». Бен-Иехуда приступил к главному делу своей жизни-работе над толковым словарем иврита. Он придумывал и обновлялдесятки слов и терминов, в которых нуждался разговорный язык.

 

Стремясь ввести язык в обиход, Бен-Иехуда начал издавать газету на иврите.

 

Борьба за возрождение иврита, нашла активную поддержку среди небольшой группы еврейских учителей, стремившихся привить иврит школьникам. Перед учителями стояли сложные вопросы, как научить детей языку, которым они не владеют? Как могут они учить математику, географию, историю, когда на иврите пока не существует даже названий для этих предметов? Сомнений и споров было не счесть. На I съезде учителей. Съезд учителей решил: « Наше главное желание - вложить язык в уста детей и оживить его, а что касается книг, недостающих названий и терминов, то не следует излишне тревожиться об этом и отказываться из-за этого от нашего дела. Все эти книги и нужные названия будут созданы по мере необходимости». Учителя не опускали рук. Они продолжали искать, изобретать слова, они переводили учебники с иностранных языков, они переводили учебники с иностранных языков, они составляли письменные разработки уроков и пользовались вместо учебников. Во всех их действиях ими руководила вера в правильность избранного пути.

 

Действительно, вера творит чудеса. Еврейское образование на еврейском языке больше не мечта, это жизнь. Тот, кто видит, например, учеников, воспитываемых в еврейском духе и на еврейском языке, тот, кто видит все это сегодня и знает, как это было вчера, должен признать, что в стране действительно свершилась революция. Только иврит может объединить разные еврейские общины и выработать в конце концов один язык для будущего поколения.

 

Знаменитый писатель Ш.-Й. Агнон, лауреат Нобелевской премии в области литературы, спросил как-то вторую жену Бен-Иехуды Хемду: «Как получилось, что именно ваш супруг считается отцом возрождения иврита, ведь и без него на иврите в Иерусалиме говорили многие?» Ответ Хемды был весьма лаконичным: «У них не было таких удачных пиарщиков, как я».

 

Как бы то ни было, осенью 2007 года ЮНЕСКО официально признала роль Элиэзера Бен-Иехуды в возрождении иврита и выразила намерение принять участие в праздновании 150-летия со дня его рождения. Обычно эту организацию трудно заподозрить в любви к Израилю, но даже она не смогла проигнорировать уникальность дела жизни Бен-Иехуды и его успех.

 

Впрочем, специфику происшедшей в последние сто с небольшим лет революции лучше всего отразил писатель Эфраим Кишон , автор знаменитого афоризма: «Израиль - это единственная страна мира, в которой родители учат свой родной язык от детей».

 

Именно здесь самая ошеломляющая и революционная новизна Израиля: здесь звучит язык похороненный многими, вычеркнутый из списка живых вместе с тем народом, который когда-то на нем говорил. Во всем мире родители, передают свой язык детям, но здесь, где на одной улице и в одном доме встречаются выходцы из разных стран, родители учатся общему языку из уст детей. Для детей это язык школы и общих игр. Иврит - язык государственных учреждений, цемент, скрепляющий национальное единство. Иврит - дорога из прошлого в будущее. Его возрождение стало триумфом "осуществленной утопии".

 

Язык могучий образ правоты,

с которой мыслят целые народы.

В иврите нет ни неба, ни воды,

а только небеса и только воды.

 

Нам не дано осмыслить до конца,

когда всего лишь погруженье длится,

что нет в иврите слова для лица,

а есть одно-единственное лица.

Не оттого ли каменный кумир

не мог ужиться с племенем дотошным,

давно понявшим, как изменчив мир

и только с виду кажется несложным?

Язык с печатью тайны на челе!

В нем даже Бог, единый несомненно,

во множественном пишется числе

поскольку Он везде одновременно .