Евреи в Российской империи

6 Хасидизм

Хасидизм

В период между двумя первыми разделами Польши значительные изменения произошли не только в правовом положении евреев восточных областей Белоруссии, но и в духовной жизни европейского еврейства.

Одним из новых явлений в религиозной практике ашкеназов в этот период стало появление хасидизма. Это учение зародилось в Подолии в середине XVIII века на фоне кризиса традиционного мировоззрения, вызванного мессианскими движениями Шабтая Цви и Якуба Франка и упадка авторитета кагалов, постепенно превращающихся в деспотичные олигархические структуры, тормозящие общественное и духовное развитие еврейских общин. В XVII и начале XVIII веков в Восточной Европе все активнее распространяется каббала — мистическое учение, своеобразно трактующее текст сакральных еврейских книг Танаха и претендующее на особо глубокое осмысление замысла Творца и его Творения. Каббала легла в основу нового хасидского учения, основателем которого стал Исраэль бен Элиэзер (Баал Шем Тов, Бешт) из Подолии. Учение Бешта противостоит закостеневшей в догматических постановлениях религиозной ашкеназской традиции и акцентирует внимание не на строгом следовании тексту Торы и соблюдении галахического закона, а на искреннем, внутреннем стремлении к Всевышнему, ощущению постоянного его присутствия в окружающем мире.

Бешт родился предположительно в местечке Окуп в 1700 году, был известен в Прикарпатье как целитель и чудотворец, обладавший знанием имени Всевышнего (отсюда — его прозвище Баал Шем Тов, или сокращенно Бешт). О творимых им чудесах существует множество преданий, которые в 1815 году были собраны и опубликованы под общим названием «Шивхей ха-Бешт». В середине XVIII века Бешт поселился в Меджибоже, где вокруг него собрался небольшой кружок ученых-каббалистов — первая хасидская община. В своих проповедях он объяснял ученикам, как через молитву и праведное поведение можно достичь слияния со Всевышним, но текстов, в которых бы излагалось учение, не оставил.

После смерти Бешта в 1760 году лидерство в хасидской общине перешло к его ученику Дову-Беру из Межерича, известному еще как Магид. Он продолжил развивать учение и расширил круг его последователей. В год его смерти, 1772, опасность со стороны хасидизма для раввинской учености и авторитета кагалов стала ощущаться уже столь остро, что крупнейший еврейский ученый той эпохи — Элияху бен Шломо (Виленский Гаон) инициировал вынесение против хасидов города Вильно «херема», то есть официальное отлучение от еврейства.

Опасность для традиционного общинного руководства крылась в учении Бешта о «цадиках», которое доработал один из учеников Дова-Бера Элимелех из Лиженска. Согласно этому учению, цадик — это посредник между Всевышним и людьми, на него снисходит Благодать, которой он обязан делиться с другими евреями; они же должны оказывать ему материальную помощь, чтобы освободить его от земных забот. Духовные свойства цадика наследуются его потомками. Учение о цадиках обусловило появление нового типа общины, которая материально не зависела от кагалов, и усилило влияние хасидских лидеров среди их последователей. Особый тип социального устройства хасидских общин получил название «двор цадика». К началу XX века хасидских династий цадиков начитывалось в Восточной Европе свыше двух сотен. Каждая династия в той или иной степени модифицировала учение Бешта.

Острый конфликт между хасидами и их противниками — миснагедами — выплеснулся за пределы еврейских общин. Это видно на примере другого ученика Дова-Бера — Шнеура Залмана из Ляд. Он создал в Белоруссии хасидское направление, получившее название Хабад. Будучи недалеко от Вильно, это движение оказалось в эпицентре конфликта.

В 1797 году Шнеур Залман написал книгу «Тания», ставшую одним из важнейших текстов хасидизма. В этом же году умер Виленский Гаон и, по доносу его сторонников, возмущенных той радостью, с которой это событие встретили хасиды, Шнеур Залман был арестован и препровожден в Петропавловскую крепость. Это событие имело очень важные последствия для дальнейшей судьбы хасидизма в России. Пребывая в заключении, общаясь с представителями следствия и высшими российскими сановниками, Шнеур Залман, видимо, сумел убедить их в лояльности хасидизма самодержавной власти, и, что еще более важно, в согласии идей хасидизма с традиционными еврейскими ценностями.

Дело в том, что российская правящая элита рассматривала иудаизм как древнюю традиционную религию, предтечу христианства. Верность религиозной традиции воспринималась как проявление нравственных начал, между тем как отступление от нее считалось ересью, разрушающей основы нравственности и социального порядка. Именно поэтому в Российской империи наибольшему преследованию подвергались именно сектанты: раскольники, молокане, субботники. Сектантство виделось угрозой не только применительно к христианской традиции, но и к другим традиционным религиям. Угроза нависла и над хасидизмом, который миснагеды обвиняли в раскольничестве и сектантстве.

Российские власти в начале XIX века признали хасидизм полноправным течением в иудаизме и не стали препятствовать его распространению, хотя в правительственных документах это движение нередко называлось «сектой». Этому также способствовал неформальный характер хасидского движения. Занятая проблемой официальных представителей еврейских общин — кагалов, власть не обратила внимание на процесс постепенной передачи функций кагала хасидскому двору. Все это позволило хасидизму превратиться к середине XIX столетия из небольшого кружка каббалистов, погруженных в тайное учение, в массовое движение, насчитывающее сотни тысяч приверженцев.

Оплотом традиционного иудаизма осталась Литва, в которой миснагеды («литваки») продолжали противостоять хасидскому мистицизму. Здесь, в местечке Воложин, в 1803 году ученик Виленского Гаона раби Хаим Воложинер открыл первую миснагедскую йешиву «Эц Хаим». Материально независимая от общины, все более подвергавшейся хасидскому влиянию, эта йешива осталась до начала XX столетия главным центром изучения Торы в Российской империи.