Евреи в Российской империи

9 Николай I и евреи

Николай I и евреи

Правление императора Николая Павловича началось с очень важного для российской истории события — восстания декабристов. Оно стало первой в российской истории попыткой революции, призванной изменить строй правления с монархического на республиканский. Проведенное следствие над декабристами убедило Николая в необходимости наведения порядка в государстве путем искоренения вольнодумства, привносимого Просвещением, унификации законов и укрепления нравственных христианских начал. В середине правления Николая министр просвещения С. С. Уваров изобретает триаду «самодержавие, православие, народность», ставшую российским ответом на вызов французской революции, которая провозгласила своими целями свободу, равенство и братство. Формула Уварова становится концепцией развития российского монархического государства вплоть до конца его существования.

Отношение Николая к евреям обуславливалась определенными чертами его характера. Человек прямой, ответственный, с обостренным чувством справедливости, он был ограничен в способности воспринимать мир в присущем ему разнообразии. Поэтому с самого начала его правления в применяемых к евреям мерах отмечается явное стремление к унификации, как можно скорейшему превращению евреев в таких же «полезных подданных», как и другие.

В 1826 году под впечатлением от Велижского дела Николай повелевает разработать закон о призыве евреев на военную службу. Тем самым он стремился максимально сблизить их с христианами, вынудить воспринять христианский образ жизни.

Рекрутский набора для евреев был введен 26 августа 1827 года. Согласно новому военному Уставу, евреи должны были поставлять рекрутов не как другие категории населения с 18 лет, а с 12-ти. Этой мерой Николай предполагал пресечь для еврейских юношей возможность социализации в традиционной еврейской среде. Малолетних рекрутов отдавали в специальные кантонистские батальоны. Там они овладевали определенной военной профессией и затем, по достижении 18-ти лет, приступали к несению двадцатипятилетней военной службы. Несмотря на то, что общее количество рекрутов евреев не достигало более 25 человек с тысячи (а чаще и намного меньше), эта мера послужила причиной многих несчастий. Еврейские подростки, попадавшие в кантонисты, нередко погибали, не будучи способны принять новые условия, а те, кто выживал, теряли всякую связь со своими родными. Лидеры кагала, не желавшие отдавать в рекруты своих детей, часто выдавали мальчиков из бедных семей. При этом нередко за двенадцатилетних выдавали мальчиков и более младшего возраста. Иногда нанимались специальные люди, «хаперы», которые отлавливали детей и сдавали их на призывные пункты. Подобные факты еще более понижали в глазах членов общин авторитет кагальной верхушки и способствовали усилению власти хасидских цадиков.

Несмотря на суровые условия военной службы, очень многие евреи сумели сохранить верность иудаизму. В 1839 году Николаю был предоставлен общий отчет о кантонистах. По нему евреев в армии насчитывалось 4413 человек. Некрещеных из них насчитывалось 69%. Этому способствовало и вышедшее в 1829 году разрешения евреям исполнять свои религиозные обряды. С этого момента в батальонах появляются еврейские общины со своими раввинами. Таким образом, распространение на евреев рекрутчины не сыграло той роли в интеграции евреев, которая ей отводилась, и даже наоборот, создала условия для формирования иудейских общин за чертой еврейской оседлости: демобилизованные евреи имели привилегию селиться за «чертой оседлости».

С конца 20-х годов началась работа над новым законодательством о евреях, которое заменило бы устаревшее Положение 1804 года. Однако принятое в 1835 году новое Положение о евреях лишь суммировало изданные за предыдущие годы законы и несколько сократило черту оседлости. Положительным его аспектом для евреев можно считать лишь отмену пункта об их выдворении из деревень.

Николай осознавал, что мер, изложенных в Положении 1835 года, было недостаточно для интеграции евреев, осознавалась Николаем, поэтому в последующие несколько лет он предпринял более радикальные шаги. В 1836 году была введена цензура еврейских печатных изданий. Из всех еврейских типографий официально признавались только типографии в Вильно и Житомире, остальные же подлежали закрытию. Под цензуру попали также частные еврейские библиотеки, многие из которых были просто сожжены по причине недостатка цензоров.

В 1837 году была предпринята попытка переселить некоторые группы евреев в Западную Сибирь для приобщения их там к земледелию. Этому воспротивился министр внутренних дел Д. Н. Блудов, и переселение было перенаправлено в Херсонскую губернию, а в отношении евреев, уже проживавших в Сибири, были введены ограничительные санкции.

В итоге к 1840 году было решено создать новый Еврейский комитет для разработки мер «коренного преобразования евреев в России», который возглавил граф П. Д. Киселев, а разработкой мероприятий по просвещению евреев занялся министр просвещения С. С. Уваров. Совместно с еврейским просветителем из Мюнхена Максом Лилиенталем им была разработана реформа еврейского образования, подразумевавшая включение традиционных хедеров в систему министерства Просвещения и создание специальных школ для евреев, в которых они получали бы образование, близкое тому, что получали дети в новых еврейских школах Германии. Однако авторитет предстоящей реформы был серьезно подорван изданным в 1843 году указом Николая о выдворении евреев из пятидесятиверстной приграничной полосы. Этим решением император предполагал пресечь возможность для евреев заниматься контрабандой, не думая о том, что под указ подпадают и евреи далекие от таких занятий. Многие в черте оседлости решили, что этот указ издан по настоянию «немчика» Лилиенталя.

Образовательная реформа началась в 1844 году одновременно с обнародованием еще некоторых указов в отношении евреев, главным из которых стал указ об отмене кагалов. Отмена кагалов была мерой, должной лишить евреев России формальных властных институтов, однако в этот период власть над общинами в гораздо большей степени находилась уже в руках неформальных лидеров, хасидских цадиков, потому этот указ не столь значительно сказался на изменении традиционного образа жизни евреев, степени, как ожидалось.

На первых порах результат образовательной реформы был незаметным. Новые школы в сочетании с ограничительными законами не давали детям почти никаких преимуществ, поэтому родители весьма неохотно отдавали туда своих детей. Однако для тех еврейских юношей, кто действительно испытывал тягу к Просвещению и европеизации, эти школы, и, в первую очередь, два раввинских училища в Вильно и Житомире, дали возможность реализации своих устремлений. Реальный результат этой реформы стал заметен лишь при последующем царствовании.