Сефардское еврейство после изгнания из Испании

9 Еврейские вольнодумцы (часть 1)

В Амстердаме и других местах сефарды создали вполне «ортодоксальные» общины. Однако было бы неверно полагать, что превращение «новых христиан» в «настоящих евреев» всегда происходило гладко и безболезненно. Живя на Пиренеях и формально считаясь католиками, многие сефарды не принадлежали по-настоящему ни к одной религии, что способствовало формированию критического отношения к религиозным догматам. Хорошее образование сефардов тоже способствовало появлению неудобных вопросов. Поэтому неудивительно, что среди испанских беженцев и их потомков оказалось немало вольнодумцев, вступивших в конфликт с еврейским религиозным истеблишментом.


Одним из самых известных вольнодумцев стал Уриэль да Коста (Акоста, da Costa, 1585-1640) благодаря немецкому драматургу Карлу Гуцкову, написавшему о нем пьесу. Акоста родился в Португалии в семье священника(!), получил юридическое образование и даже занимал должность церковного казначея. Однако затем в результате духовных поисков Акоста пришел к выводу, что католическая религия не может быть истинной, поскольку слишком не похожа на веру «библейского Израиля», законы которой изложены в Ветхом Завете.


Около 1616 года Акоста поселился в Гамбурге, где открыто вернулся к иудаизму, и присоединился к местной сефардской общине. Однако вскоре наступило разочарование: Акоста обнаружил, что ортодоксальные евреи так же придерживаются множества законов и обычаев, не упомянутых в Библии.


Позже в своей автобиографии Акоста писал:


«По прошествии нескольких дней я убедился, что законы и обычаи евреев весьма мало соответствуют тем законам, которые заповедал нам Моисей. В то время как Тора должна исполняться в точности, как она была заповедана, те, которых напрасно называют еврейскими мудрецами, выдумали множество законов, совершенно ей противоречащих».

Разумеется, руководство еврейской общины не могло терпеть в своих рядах такого еретика, поэтому, когда попытки убедить Акосту отказаться от своих взглядов провалились, он был отлучен: сначала в Гамбурге, а затем в Венеции и Амстердаме, где вольнодумец пытался найти пристанище. По еврейским законам, с отлученным запрещено не только вести дела, но даже просто разговаривать, поэтому Акоста оказался в полной изоляции.


Страдая от одиночества, Акоста решил примириться с общиной. Принеся формальное покаяние, он стал вести традиционную еврейскую жизнь, сохраняя в душе прежние «еретические» убеждения: отрицал божественное происхождение Торы, которую называл «человеческой выдумкой, каких много в мире», не верил в бессмертие души, утверждал, что Бог, сотворивший мир, не интересуется делами людей, и т. д.


Однако все тайное со временем становится явным: о взглядах Акосты стало известно руководству амстердамской общины, и он снова был отлучен. Боясь остаться в одиночестве, Акоста в 1640 году вновь согласился на покаяние. На этот раз ему пришлось подвергнуться унизительной публичной церемонии: в переполненной синагоге Акоста должен был громко прочесть формулу покаяния и отречения от своих заблуждений, после чего он был подвергнут символической порке. Затем раскаявшегося вольнодумца положили ничком у порога, и каждый прихожанин, выходя, перешагнул через него.

Это публичное унижение подорвало дух Акосты, и вскоре после этого он застрелился.


Сцена из спектакля «Уриэль Акоста». (В роли Акосты А. П. Ленский).

http://dic.academic.ru/pictures/bse/jpg/0262700651.jpg

http://dic.academic.ru/pictures/bse/jpg/0262700651.jpg