Материал подготовлен в рамках Больших игр Эрудаики к 30-летию Российского еврейского конгресса. Статья является частью цикла материалов к летней образовательной поездке по маршруту Смоленск — Любавичи — Витебск (июль–август 2026 года).

В начале XX века тихий белорусский Витебск стал центром одной из самых необычных художественных революций своего времени. Огромную роль в ней сыграли еврейские художники, которые решили говорить в искусстве о собственном мире – о людях, улицах и местечках, среди которых они выросли.
Но Витебск оказался важен не только благодаря Марку Шагалу. За два десятилетия здесь успели поработать Юдель Пэн, Эль Лисицкий, Казимир Малевич, Вера Ермолаева и целое поколение молодых художников. Centre Pompidou, посвятивший витебскому авангарду большую выставку, прямо называет 1918–1922 годы периодом, когда далеко от Москвы и Петрограда в Витебске создавалась история искусства.

Всё началось с одного человека – Юделя Пэна. Он родился в бедной еврейской семье и сам пробил себе дорогу в Императорскую академию художеств в Петербурге.
В 1897 году Пэн открыл в Витебске частную школу рисунка и живописи. Большинство его учеников были евреями, многие происходили из небогатых семей. Здесь они получали вполне классическое художественное образование: учились рисунку, перспективе, работе с натурой.
Но особенно важным оказалось то, что рисовал сам Пэн. Его героями становились не античные боги и не парадные аристократы, а люди, которых он каждый день видел вокруг себя: портные, часовщики, раввины, ремесленники, старики. Его картины стали своеобразной энциклопедией еврейской жизни Витебска и мира штетла.
В этом и состояла одна из главных заслуг Пэна. Он был академически обученным художником, но показал своим ученикам, что собственная жизнь тоже достойна большого искусства.
Именно у него первые уроки живописи получил юный Мойше Сегал, которого вскоре весь мир узнает под именем Марка Шагала.

Всё началось с Юделя Пэна

На несколько лет Витебск стал столицей мирового авангарда

На несколько лет провинциальный Витебск оказался одним из мест, где создавалось новое искусство XX века.

Художественное наследие Витебска

За несколько десятилетий в Витебске сформировалась необычная художественная среда. Здесь работали Юдель Пэн и его ученики, Марк Шагал, Эль Лисицкий, Казимир Малевич и другие художники, чьи имена позднее вошли в историю искусства XX века.
Особенность Витебска была в том, что в одном городе почти одновременно существовали очень разные художественные направления. Пэн обращался к повседневной жизни еврейского местечка, Шагал создавал собственный образ родного города, а Малевич, Лисицкий и участники УНОВИС экспериментировали с абстракцией, графикой, архитектурой и дизайном.
И всё это происходило не в Париже, Москве или Петербурге, а в сравнительно небольшом городе на Западной Двине. На несколько лет Витебск стал одним из заметных центров художественного авангарда.
Работы витебских художников сохранили и другой важный пласт истории города. В картинах Пэна и Шагала, фотографиях и гравюрах Юдовина остались улицы, дома, ремесленники, синагоги и повседневная жизнь еврейского Витебска, большая часть которой исчезла в XX веке.
Сегодня витебский художественный феномен изучают как отдельную страницу истории искусства. Работы связанных с городом художников находятся в крупнейших музейных коллекциях, а выставки, посвящённые витебскому авангарду, проходят далеко за пределами Беларуси.

Не только Шагал

Но художественный Витебск дал миру не только Шагала. Из школы Пэна и витебской художественной среды вышли мастера, которые выбрали совершенно разные пути.
Осип Цадкин стал одним из известных скульпторов Парижской школы.
Эль Лисицкий перевернул представление о графике, типографике, архитектуре и выставочном пространстве. Его эксперименты стали важной частью языка модернистского дизайна XX века.
Соломон Юдовин после учёбы у Пэна участвовал в еврейских этнографических экспедициях Семёна Ан-ского 1911–1914 годов. Он фотографировал и зарисовывал жизнь еврейских местечек, синагоги, надгробия и предметы быта, сохранив визуальные свидетельства мира, значительная часть которого позднее исчезла.
И список на этом не заканчивается. В витебской художественной среде работали Вера Ермолаева, Давид Якерсон, Лазарь Хидекель, Николай Суетин, Илья Чашник и другие художники. Сегодня их произведения выставляются крупнейшими музеями вместе с работами Шагала, Малевича и Лисицкого как часть отдельного феномена – витебского авангарда.

Город авангарда

После революции художественная жизнь Витебска изменилась почти мгновенно. В 1918 году Марк Шагал стал комиссаром по делам искусств Витебской губернии и задумал создать в родном городе совершенно новую художественную школу – бесплатную и открытую для всех. В январе 1919 года Народное художественное училище начало работу. Среди первых учеников было 120 молодых людей, многие из небогатых еврейских семей.
Шагал хотел собрать под одной крышей художников с разными взглядами. Так в Витебске оказались Эль Лисицкий, а затем Казимир Малевич – основатель супрематизма. В небольшом провинциальном городе встретились совершенно разные представления об искусстве: мир воспоминаний, людей и фантазий Шагала – и радикальная геометрическая абстракция Малевича. Между ними работал Лисицкий, всё больше обращавшийся к графике, архитектуре и дизайну.
Вокруг Малевича вскоре возникло объединение УНОВИС – «Утвердители нового искусства». Его участникам было мало просто писать картины. Они оформляли плакаты и журналы, вывески и праздничные трибуны, фасады домов и даже трамваи. Квадраты, круги и прямоугольники супрематизма буквально вышли из мастерских на улицы Витебска. На несколько лет весь город превратился в пространство художественного эксперимента.
Именно поэтому Витебск занимает такое особое место в истории авангарда. Здесь новые идеи не просто обсуждали и показывали на выставках – художники пытались перенести их в архитектуру, печатную графику, оформление книг и саму городскую среду. Centre Pompidou называет 1918–1922 годы временем, когда далеко от крупнейших художественных центров история искусства создавалась прямо в Витебске.
Влияние Малевича на учеников быстро росло, и постепенно Шагал оказался в собственной школе в меньшинстве. В 1920 году он покинул Витебск. Но столкновение этих двух совершенно разных художественных миров и сделало короткий витебский период таким важным для искусства XX века.

Марк Шагал,
Скрипач, 1913

Марк Шагал взял от учителя любовь к родному городу, но добавил туда то, чего до него никто не делал – собственную магию. В его картинах скрипачи оказываются на крышах деревянных домов, влюблённые парят над городом, люди и животные существуют по законам сна и воспоминания. Реальный Витебск постепенно превратился у Шагала в отдельную художественную вселенную.
Причём Витебск не исчез из его искусства после отъезда. Художник учился в Петербурге, работал в Париже и Берлине, прожил большую часть жизни далеко от родного города – но снова и снова возвращался к его улицам, домам, людям и пейзажам. Среди работ этого периода – «Над Витебском», «Над городом», «Прогулка», «Рынок в Витебске».
Шагал доказал, что история еврейского мальчика из Витебска может оказаться понятной людям в совершенно разных странах, потому что за конкретными улицами и лицами скрывались универсальные темы – любовь, семья, память, свобода и фантазия.

Витебск Марка Шагала

В истории искусства начала XX века обычно вспоминают Париж, Берлин, Москву и Петроград. Но на несколько невероятных лет рядом с ними оказался Витебск – провинциальный город, где встретились еврейская художественная традиция, русский авангард и самые радикальные идеи нового искусства.

Витебск: город, который нарисовал мечту